Мастер не собирает людей вокруг себя, потому что собирать некого. Каждый приходит со своей пустотой и своим зрением — и уносит их с собой, разве что перестаёт прятать. Толпа вокруг учителя — не признак силы, а указатель на голод пришедших. Дальше — разбор без утешений: как рождается зависимость от учителя, чем она умирает и что остаётся, когда человек уходит. Голос автора — Шаман Алекс, практик шаманизма более 10 лет, основатель школы шамана, работает со звуком с 2016 года.

Толпа — это не награда, а указатель

Чем плотнее кольцо, тем дальше от сути

Костёр в ночном поле. Вокруг него сидят люди. Одни пришли греться — им холодно, и они честно тянут руки к огню. Другие пришли прятаться — им страшно, и они садятся спиной к темноте, чтобы не видеть, что там. Внешне это одно и то же кольцо. Разница видна только тогда, когда огонь начинает освещать то, что человек принёс с собой.

Мастер не греет. Мастер освещает тень. Он не делает теплее — он делает видимее. И в этом месте кольцо распадается: тот, кто пришёл греться, уходит обиженным, потому что ему обещали тепло, а показали его собственный страх. Тот, кто пришёл прятаться, уходит злым, потому что убежище перестало быть убежищем.

Число пришедших измеряет не учителя. Оно измеряет страх. Чем плотнее кольцо вокруг человека, тем меньше в нём воздуха и тем громче общий голос — а общий голос всегда говорит одно и то же, сколько бы ртов его ни произносило. Скопление людей вокруг учителя говорит не о его силе, а о том, как много пришедших не готовы остаться наедине с собой хотя бы на вечер.

Учение, которое держат руками, уже не живое. Живое нельзя удержать — оно проходит сквозь пальцы и оставляет на ладони след, а не предмет. Когда вокруг учения выстраивается охрана из восторженных, учение превращается в склад: его хранят, пересчитывают, выдают по норме. Склад не питает.

Мастер измеряется не числом идущих за ним, а числом тех, кому он помог уйти.

Диоген, по преданию, ходил средь бела дня с зажжённым фонарём и на вопросы отвечал, что ищет человека. Толпа при этом собиралась сама — на фонарь, на странность, на зрелище. Он никого не звал. И это единственный честный способ: не звать, а быть настолько видимым, чтобы каждый решил сам, зачем он здесь.

Отсутствие последователей и отсутствие учеников — разные вещи

Здесь слепая зона почти всех разговоров о школе. Считается, что если вокруг учителя никого нет, значит, он ничего не передал. Это ложь, удобная для тех, кто считает. Можно не иметь толпы и не иметь ни одного ученика — просто человек сидит в своей комнате и никого не касается. Можно иметь толпу и не иметь ни одного ученика — и это самое частое зрелище нашего времени.

Разница не в количестве и не в качестве восторгов. Разница в поведении после встречи. Ученик уходит и делает шаг. Последователь остаётся и ждёт указаний. Первый уносит с собой вопрос, второй — расписание.

• Ученик уходит и делает шаг — без благословения, без вести, без обратной связи.
• Последователь остаётся и ждёт указаний, называя ожидание верностью.
• Учитель занят тем, что видит в человеке, а не тем, как он выглядит в его глазах.
• Торговец собой продаёт не знание, а своё присутствие — и потому заинтересован, чтобы без него не обошлись.

Внимательно фиксируя изломы чужого восприятия, я замечаю одну и ту же подмену: человек приходит за зрением, а получает роль. Роль приятна, она объясняет, кто ты, и снимает необходимость смотреть. Через год он уже не ученик — он носитель роли. И тогда любая попытка вынуть его из этой роли воспринимается как удар.

Упражнение «Кого ты слушаешь вместо себя»

Сесть в тишине, взять лист и выписать всех, чьё одобрение ищется прежде собственного взгляда. Не осуждать себя за длину списка — назвать. Называние уже отнимает у фигуры часть её власти: у безымянного всегда больше прав, чем у названного.

Условия простые и жёсткие: не меньше 7 имён, без пояснений, на одном листе. Не «мама (потому что…)», а просто имя. Пояснение — это уже торг: оно объясняет, почему слушать её было разумно. Здесь нужен перечень, а не оправдание.

Список покажет, где отдано своё зрение. Не там, где человек плохой, — там, где его мнение оказалось весомее собственного наблюдения. Обычно в этом месте обнаруживается не любовь и не уважение, а старый страх: если я посмотрю сам, меня перестанут считать хорошим.

Миф о спокойном и всегда правом

«Настоящий мастер всегда спокоен и всегда прав» — самая удобная маска из всех, что продаются. За ней прячется человек, который боится собственной тени и потому выстроил лицо так, чтобы тень не проступала.

Ровность голоса ничего не доказывает. Гладкость речи — свойство тренировки, а не глубина. Человек может годами отрабатывать интонацию покоя, и это будет ровно то же самое, что отработанный почерк: красиво, читаемо, пусто. Глубина видна не в том, как он говорит, а в том, что происходит с тобой, когда он замолкает.

Спокойствие, купленное за счёт того, что рядом с ним нельзя быть живым, — не спокойствие, а намордник. Настоящий мастер может быть резким, может растеряться, может молчать некрасиво и долго. Он не обязан быть прав — он обязан видеть. Это разные вещи, и подмена одной другой стоит человеку годов.

Пьедестал — удобная поза, чтобы не видеть себя

Как учителя превращают в знамя

Механика проста и всегда одинакова. Сначала на стене появляется цитата. Потом имя начинает заменять вопрос: вместо «как мне быть» человек говорит «а вот он говорил». Потом приходит страх задать вопрос — потому что вопрос при знамени выглядит как посягательство. И вот уже учение не обсуждают, а охраняют.

Как только учителя подняли, его перестали слышать. Начали поклоняться. Культ вокруг личности не растит зрение — он растит толпу, а толпа требует зрелища и запретов. В этом месте умирает не учитель, он-то, может, и не заметил. Умирает учение: его перестают проверять на себе, потому что проверять знамя нельзя.

Зеркало	Знамя	Что происходит с учеником
Отвечает на вопрос вопросом	Отвечает так, чтобы ответ запомнили	Уходит с чужим ответом вместо своего вопроса
Говорит о том, что видит в тебе	Говорит о себе	Начинает говорить чужими словами
Молчит, когда сказать нечего	Молчит, чтобы это выглядело глубиной	Учится изображать глубину
Уходит, когда работа сделана	Уходит, оставив обещание вернуться	Ждёт и не делает шага
Оставляет тебя с твоим вопросом	Оставляет тебя со своим именем	Носит имя вместо зрения
Признаёт, что не знает	Не признаёт, что не знает	Теряет способность признавать своё незнание

Зеркало не возвышается

Мастер отражает, а не возвышается. Пьедестал нужен не тому, кто на нём стоит, а тому, кто снизу смотрит вверх — потому что смотреть снизу вверх удобно: не надо смотреть внутрь. Поднял человека, поставил над собой, и на год свободен от необходимости видеть себя.

Мастер — не мост через реку. Мост избавляет от воды, и это его беда: пройдя по мосту, человек так и не узнает, какова вода. Мастер — берег, с которого видно, что река внутри тебя. Стоять на берегу холодно и неуютно, никто не обещал переправы. Но с берега видно.

Сквозь мою практику проходят сотни тех, кто искал моста. Почти каждый на первой встрече ждёт, что его переправят. И почти каждый уходит разочарованным, когда обнаруживает, что переправлять некуда: река не снаружи, она в нём, и переправа означает всего лишь согласие войти в собственную воду.

Упражнение «Что ты хочешь получить от учителя»

Дописать фразу: «Если бы мастер был рядом, он бы мне дал…» — и не останавливаться на первом ответе. Первый ответ всегда приличен: знание, понимание, направление. Он взят из книг и потому ничего не говорит о голоде.

Второй и третий ответ вскрывают настоящее. «Разрешение» — значит, внутри уже есть движение, на которое не хватает права. «Спокойствие» — значит, своя жизнь ощущается как постоянный шум, который нечем выключить. «Гарантию, что я не ошибусь» — значит, страх ошибки сильнее желания жить.

Писать до тех пор, пока не станет неудобно. Неудобство — единственный признак того, что ответ настоящий. Всё, что пишется легко, уже было сказано кем-то другим.

Молчание на вопрос

Задать себе главный вопрос — тот, на который хочется получить ответ извне, — и не отвечать на него сутки. Не искать формулировку, не читать, не спрашивать. Просто носить его в себе и смотреть, что поднимается.

Первым обычно поднимается страх: вопрос без ответа ощущается как провал в полу. За страхом — злость, часто на себя, чаще на того, кто «должен был ответить». За злостью — желание сбежать: к новому учителю, к новой книге, к новой практике. Сократ, по преданию, знал только то, что не знает, — и это знание не мешало ему задавать вопросы всю жизнь, ни разу не получив окончательного ответа.

Бегство к новому учителю — тот же побег, только с другим лицом. Меняется имя на стене, не меняется движение: человек снова ищет того, кто снимет с него вес вопроса. И снова находит — потому что желающих снимать вес всегда больше, чем умеющих стоять рядом и молчать.

Передача идёт присутствием, а не словом

Слово можно украсть, присутствие — нет

Всё, что можно пересказать, — уже не передача, а её скорлупа. Слова пересказываются, схемы копируются, истории обрастают подробностями при каждом пересказе. Это не значит, что слова бесполезны. Это значит, что они — не то, за чем шли.

Чжуан-цзы замечал, что ловушку берут ради рыбы, а поймав рыбу, о ловушке забывают. Так и слово: оно держит смысл ровно до того мгновения, пока смысл не схвачен. Дальше держаться за слово — значит держаться за пустой инструмент и называть это верностью учению.

Присутствие либо есть, либо подделано. Признак подделки один и не требует проверок: человек говорит правильно, а рядом с ним ничего не меняется. Не меняется твоё дыхание, не меняется твой день, не меняется то, о чём ты думаешь на следующее утро. Правильные слова при этом могут литься часами.

Погремушка гремит, чтобы разбудить, а не усыпить

Вот разворот, после которого прежняя картина не собирается обратно. Ты думаешь, что идёшь к мастеру за знанием. На деле ты идёшь за разрешением не знать — и в этом вся подмена. Всё, что называешь обучением, есть способ отложить собственную жизнь до того дня, когда появится тот, кто скажет: теперь можно. Мастер, если он мастер, этого разрешения не даёт. Он садится рядом и ждёт вместе с тобой, пока ты не заметишь, что ждал сам себя. И тогда обнаруживается простое: никакого «потом» не было. Была эта комната, это дыхание, этот вопрос — и человек, который почему-то решил, что жить начнёт позже.

Погремушка гремит, чтобы разбудить, а не усыпить. Звук — инструмент, не украшение. Кто уснул под звон, принял шум за учение и унёс с собой приятный сон вместо яви.

Я работаю со звуком более 10 лет, сессии идут с 2016 года, и за это время я видел одну и ту же ошибку тысячи раз: человек приходит за переживанием и получает его, а потом живёт воспоминанием о переживании вместо жизни. Звук в школе возвращает внимание к телу — к тому, что болит, что держит, что дышит неровно. Он не уводит в грёзы, он выводит из них. Духи — конструкция ума; шаман — тот, кто это увидел и перестал с конструкциями торговаться.

Что передаётся словом	Что передаётся присутствием	Как проверить на себе
Понятия и определения	Молчание в ответ на вопрос	Через 7 дней: помнишь формулировку или помнишь, как стало тихо
Схемы и порядок действий	Поступок, который не обсуждался	Через 7 дней: сделал ли ты то, чего не планировал
Истории о прошлых учениках	Отказ, сказанный без объяснений	Через 7 дней: научился ли отказывать
Обещания результата	Взгляд, от которого не спрятаться	Через 7 дней: осталось ли желание прятаться
Объяснение своей цены	Уход без предупреждения	Через 7 дней: ищешь ли замену
Разговоры о пути	Тишина, в которой слышно твой темп	Через 7 дней: изменился ли твой день

Лестница без верхней ступени

Сколько ни поднимайся — упрёшься в небо. Верхней ступени нет, есть только твой шаг. Любая лестница, у которой обозначен верх, — это лестница, ведущая в чей-то карман: наверху всегда стоит тот, кто скажет, что ты почти дошёл и осталось совсем немного.

Обещание «дойдёшь до конца» — приманка. Конец есть у дороги, у пути конца нет. Тот, кто обещает финиш, обещает остановку, а остановка в живом — это смерть при жизни, только вежливо оформленная. Ученики приходят с вопросом «сколько ещё», и в этом вопросе уже всё сказано: они идут не за зрением, а за сроком, когда можно будет перестать.

Почему доказательство — уже измена видению

Доказательство — признание, что жизнь не убедила. Тот, кто видит, не доказывает. Он ест, молчит, уходит, встречает утро — и в этом больше довода, чем в любом рассуждении. Эпиктет различал то, что в нашей власти, и то, что нет; доказывать чужому его слепоту — работа целиком вне первой половины.

Довод живого человека — как он ест, как молчит, как уходит, как встречает утро. Всё остальное — слова, которые можно переставить местами, не потеряв ничего. Переставляемость — верный признак пустоты: у настоящего нельзя переставить части, не разрушив целого.

Мастер не звено в цепи, а тот, кто её рвёт

Преемственность — не сохранение рода

Цепь учителей держится на иллюзии ума, а не на крови и предании. Ум любит линии: от кого, через кого, к кому. Линия объясняет всё и не требует проверки — она сама себе доказательство. Но передача не течёт по линии, как вода по трубе; она вспыхивает там, где человек оказался готов смотреть.

Гераклит замечал, что в одну и ту же реку не входят дважды. Цепь — это попытка удержать воду: перелить её в сосуд, поставить печать, назвать источником. Вода в сосуде стоит и портится, а река давно ушла.

Подлинная преемственность — освобождение от рода, а не его продолжение. Миф «пройти школу у учителя — обязательный этап» держится ровно на этом оправдании: им прикрывают привычку стоять в чужой тени. Стоять в тени удобно — там не печёт и не надо отвечать за собственный свет.

Предательство образа, а не человека

Чтобы увидеть самому, придётся предать учителя — не человека, а образ, в который его упаковали. Разрыв происходит с картинкой в голове, не с живым человеком. Живой, может быть, только обрадуется: он-то знает, что картинка — не он.

Без разрыва нет зрения. Пока образ цел, смотреть некуда: всё уже объяснено его именем. Ученик, который не разорвал картинку, всю жизнь будет сверяться с портретом — и всякий раз будет казаться себе недостаточно похожим.

В пространстве нашей школы это самый болезненный момент, и я не смягчаю его ни для кого: рано или поздно человеку приходится сказать вслух, что его учитель был не прав. Не в мелочи — в главном. Тот, кто не смог, остаётся при портрете. Тот, кто смог, обнаруживает, что учитель никуда не делся, просто перестал быть иконой.

Признаки чужой шкуры

Ученик перенимает повадки, слова, привычки — и думает, что получил зрение. На деле он надел чужую шкуру: снаружи похоже, внутри пусто и жарко. Проверка идёт на трёх уровнях: речь, распорядок дня, реакция на отказ.

1. Своя интонация — или заимствованная: слышно, что фраза построена чужим дыханием.
2. Свой темп — или взятый напрокат: день расписан по чужому образцу, вплоть до часа подъёма.
3. Своя тишина — или пауза, которую положено держать, чтобы выглядеть глубоко.
4. Свой отказ — или отказ, скопированный вместе с причинами, которых у тебя не было.
5. Свой страх — или чужой страх, надетый как одежда и названный смирением.

Если всё три уровня совпадают с учителем, шкура чужая. Это не приговор — это диагноз, и он полезен ровно настолько, насколько человек готов его увидеть, не оправдываясь благодарностью.

Пустота — не дыра, а место, где рождается свой взгляд

Одиночество и отшельничество — не одно и то же

Уход от людей не равен свободе. Отшельничество из страха — та же клетка, только без свидетелей. Человек уходит в лес не потому, что ему там видно, а потому, что в городе его видят. Это перемена декорации, не перемена зрения.

Миф «уход от людей и есть свобода» удобен тем, что не требует работы: съехал за город, отключил связь, назвал это путём. Через полгода выясняется, что там, в тишине, стало ещё громче — потому что раньше шум заглушал то, что теперь слышно отчётливо.

Кто боится пустоты, тот собирает толпу

Кто боится пустоты, тот собирает вокруг себя людей и называет это школой. Мастер не бежит от людей и не льнёт к ним: он живёт в пустоте, из которой видно всё, и не спешит её заполнить.

Лао-цзы замечал, что польза сосуда — в его пустоте: глина даёт форму, а вмещает именно отсутствие. Так и человек: пока он полон собой, чужим мнением, чужими словами, в него не входит ничего, кроме уже имеющегося. Пустота — не дыра, которую надо заделать. Это место, где рождается свой взгляд, и оно единственное, что стоит беречь.

Из тетради, лист без даты. «Сорок дней я не слышал ни одного голоса, кроме своего, и на двадцатый день понял: это не мой голос. Ещё двадцать — и он стих. Осталось то, что слушало. С тех пор мне нечего передать, кроме этого места, где слушают».

Упражнение «Сорок дней без чужого голоса»

40 дней не читать и не слушать никого, кто говорит о пути. Ни книг, ни записей, ни разговоров о высоком. Только свои наблюдения, записанные от руки, по одной странице в день. Рука пишет медленнее мысли — и это единственная причина, по которой запись от руки ещё имеет смысл.

На 10-й день станет скучно. На 20-й — зло. На 30-й — тихо. Это ориентиры, а не обещание: у кого-то скука придёт на третий день, у кого-то злость на сороковой, а кто-то пройдёт все сорок в ровном раздражении и ничего не заметит.

Как отличить мастера от торговца собой

Смотри на то, что остаётся после его ухода

Мастер оставляет тебя наедине с собой. Торговец оставляет тебя с собой в долг. Разница обнаруживается не в разговоре, а в остатке: что у тебя есть через 7 дней после встречи.

Проверка без имён и ярлыков проста: что человек делает, когда его никто не видит. Не то, что он рассказывает о своей практике, а то, как он ведёт себя с тем, кто не может быть ему полезен. Марк Аврелий замечал, что человека надо судить по делам, а не по словам, и что доброта, оказанная напоказ, — уже не доброта, а сделка.

Что забирает и что отдаёт

Смотри не на слова, а на остаток. Три остатка: время, внимание, ответственность. Кто забирает ответственность — оставляет долг. Кто отдаёт — оставляет пустоту, в которой ты стоишь сам.

Признак	Мастер	Торговец собой
Как уходит	Уходит молча	Уходит с обещанием вернуться
Как держит	Не удерживает	Напоминает о себе
Как говорит о цене	Не объясняет свою цену	Объясняет, почему без него не выйдет
На что отвечает	Отвечает на заданный вопрос	Отвечает на вопрос, который ты не задавал
Что оставляет после разговора	Оставляет тебя с твоим незнанием	Оставляет тебя с его именем
Как говорит о сложном	Говорит «не знаю»	Говорит «всё сложнее, чем ты думаешь»
Когда заканчивает	Уходит, когда работа сделана	Уходит, когда ты уже не можешь без него
Кто отвечает за твою жизнь	Не берёт ответственность за твою жизнь	Берёт её — и выставляет счёт

Три проверки без имён

3 проверки, которые не требуют ни регалий, ни рекомендаций. Первая — что осталось через 7 дней после встречи. Вторая — задаются ли при нём вопросы, или воздух становится таким, что вопрос произнести нельзя. Третья — стало ли меньше нужды в нём.

Три ответа важнее любых регалий. Регалия — это чужая биография, приложенная к твоему вопросу. Ответы — твои собственные, и их нельзя ни купить, ни перепоручить.

Где путь ломается

Холод, выданный за мастерство

Грубость и отстранённость легко выдать за прямое видение. Человек говорит резко, не смотрит в глаза, отвечает односложно — и вокруг него сразу выстраивается ореол: видит, не разменивается, не гладит по голове.

Настоящая прямота не калечит — она отрезвляет. Разница в aftermath: после одного хочется закрыться, после другого — дышать. Отрезвление снимает лишнее и оставляет тебя целым. Холод отрезает кусок и называет это хирургией.

Ученичество как зависимость

Человек может годами стоять у порога, называя это школой. Признак один: без учителя он не делает ни шага. Механика разворачивается постепенно и почти незаметно.

Сначала — «спрошу совет». Это выглядит разумно: совет полезен, опыт есть опыт. Потом — «без благословения не начну». Здесь уже появляется запрет, которого никто не давал. Потом — «сам не решаю»: человек честно признаёт, что решение принимает не он, и это признание почему-то считается смирением, а не потерей.

Ложная самодостаточность

«Я сам» без честности — не свобода, а гордыня, которая боится проверки. Такой человек не задаёт вопросов не потому, что знает ответ, а потому, что боится обнаружить, что не знает. Он не идёт к учителю не из зрелости, а из страха, что его увидят нагим.

Свой шаг рождается в тишине, а не в позе. Поза требует зрителя, тишина — нет. Проверить просто: если никто никогда не узнает о твоём решении, изменится ли оно.

Когда учитель исчезает

Исчезновение того, на кого опирались, вскрывает пустоту. Это не катастрофа — это момент, когда может родиться своё зрение, если не броситься искать новую опору. Типичный сценарий: в течение месяца человек находит нового учителя и переносит на него старую надежду. Не проверяет, не ждёт, не смотрит на пустоту — просто меняет адресата.

Что происходит	Куда ведёт	Признак, что застрял
Уход учителя	К поиску замены в течение месяца	Новое имя появляется раньше, чем собственный вопрос
Культ вокруг имени	К толпе, которая охраняет цитаты	Спор о словах учителя важнее собственного опыта
Копирование повадок	К чужой шкуре на своём теле	Речь гладкая, а решений нет
Отшельничество из страха	К клетке без свидетелей	Тишина приносит облегчение, а не ясность
Вечное ученичество	К жизни у порога	Без разрешения не начинается ни один шаг

Уход мастера — последний урок

Исчезновение без крючка

Настоящий мастер уходит так, чтобы не осталось крючка. Ни обещания вернуться, ни «я всегда на связи», ни прощального наставления на десять лет вперёд. Его отсутствие — последний урок: держаться не за кого.

Если после ухода осталась зависимость, передали не зрение, а привычку. Привычка живёт дольше человека: она находит себе новое имя, новую переписку, новую надежду. Зрение так не делает — оно остаётся с тобой и не ищет, кому бы ещё принадлежать.

Упражнение «Проверка уходом»

Вспомнить человека, которого считаешь мастером, и представить, что его больше нет. Не как трагедию — как факт. Что осталось в тебе? Это и есть всё, что он передал. Не то, что он говорил, не то, что записано, — то, что осталось и работает без него.

Записать три строки: что осталось, чего не хватает, что делаешь дальше без него. Третья строка — самая честная. Если в ней стоит «ищу другого», это тоже ответ, и он полезнее любого утешения.

Вопросы, которые не задают вслух

Их обычно держат за спиной, как неудобный предмет. Кого ты назвал мастером, чтобы не смотреть самому? Что ты потеряешь, если учителя не станет? Чью жизнь ты копируешь, называя это путём? Ты идёшь за кем-то — или уже стоишь?

Эти вопросы не требуют ответа сегодня. Они требуют, чтобы их не выбросили. Вопрос, который носишь, работает сильнее вопроса, на который ответил: ответ закрывает, ношение открывает.

Дороги нет. Есть твой шаг.

Частые вопросы

Чем отличается мастер от сильного учителя

Мастер оставляет тебя одного, сильный учитель оставляет тебя при себе. Сила притягивает и удерживает: рядом с сильным тепло, ясно, не надо решать. Мастерство отпускает: рядом с мастером холодно и видно далеко.

Критерий проверки — 7 дней после встречи. Если через неделю ты обнаруживаешь, что стал смелее в собственных решениях, — встреча была с мастером. Если обнаруживаешь, что ждёшь следующей, — встреча была с силой.

Что делать, если учитель исчез

Не искать замену в течение 30 дней. Записывать, что поднимается: сначала облегчение, потом растерянность, потом злость, потом тишина. Пустота — не поломка, а место, где появляется своё зрение. Замена, найденная на третий день, закрывает это место раньше, чем оно успело стать зрячим.

Как понять, что я копирую чужую жизнь

Три проверки: своя интонация в речи, свой темп дня, свой отказ без объяснений. Если всё три совпадают с учителем, шкура чужая. Совпадение само по себе не порок — порок в том, что под ним ничего нет: ни своего темпа, ни своей тишины, ни своего страха.

Нужна ли школа, чтобы увидеть самому

Школа — не этап, а инструмент. Инструмент, который держат дольше нужного, становится костылём. Признак простой: без школы шага нет. Пока шаг делается и без неё — инструмент работает. Как только шаг перестал делаться — работает уже не школа, а привычка к ней.