Я говорю это прямо, без утешений.

Ты не готов бросить эго.

Ты не готов отказаться от желаний.

Ты не готов повернуться к истине лицом.

Ты готов играть — но не исчезнуть.

Большинство приходят ко мне не за правдой, а за сделкой. Они хотят оставить всё как есть, но чтобы внутри стало легче. Чтобы ум замолчал, не теряя власти. Чтобы самадхи пришло, не разрушив личность. Это детская логика. Жизнь так не работает.

Истина не улучшает человека.

Истина его отменяет.

Ум соглашается на всё, кроме смерти. Он готов сидеть часами в тишине, повторять мантры, говорить о пустоте. Он готов выглядеть пробуждённым. Но он не готов быть преданным. Поэтому он продолжает говорить. Поэтому он не останавливается.

Самадхи не приходит туда, где есть хозяин.

Самадхи приходит туда, где некому владеть.

Жертва — не ритуал и не подвиг. Это не страдание и не героизм. Жертва — это момент, когда ты больше не защищаешь себя. Ни свой характер. Ни свою историю. Ни свои раны. Ни свои желания. Ты перестаёшь быть центром.

И именно этого боятся больше всего.

Ты говоришь, что хочешь истины, но продолжаешь выбирать себя.

Ты говоришь, что хочешь тишины, но держишься за внутренний диалог.

Ты говоришь, что готов, но всё ещё торгуешься.

Пока ты торгуешься — происходит только игра ума.

Пока ты выбираешь — истина не выбирает тебя.

Я не веду за руку и не обещаю путь. Пути нет. Есть обрыв.

Туда не идут — туда падают, когда больше не за что держаться.

Когда ты действительно готов, ты не задаёшь вопросов.

Когда ты готов, исчезает тот, кто был готов.

И только тогда приходит ясность — холодная, точная, безличная.

Не свет. Не блаженство.

А покой, в котором нет тебя.